Первый раз в Российской Федерации криптовалюта признана полноценным имуществом — именно это решение недавно было принято апелляционным судом. Судьи включили цифровой счет банкрота-физлица в конкурсную массу, и взыскали его в качестве долга.

Дело о банкротстве этого россиянина было рассмотрено еще в конце прошлого года. Спорить там сначала было не о чем: гражданин задолжал финансовой организации по договору поручительства почти 19 миллионов рублей, и средств для погашения долгов у него не было. Однако впоследствии сам банкрот проговорился, что на его цифровых счетах лежит в биткойнах солидная сумма — свыше 100 тысяч рублей. Компания-кредитор отреагировала на это иском в коммерческий арбитраж, а когда суд первой инстанции отказал из-за неопределенности насчет криптовалюты, она подала апелляцию.

И кредитор выиграл: впервые в нашей стране коммерческий арбитраж обязал банкрота предоставить пароль от цифрового кошелька для реализации биткойнов в счет долговых обязательств.

По мнению правозащитников, этот судебный акт может иметь историческое значение, поскольку в нем криптовалюта уже фактически приравнивается к имуществу. И если его поддержит Коллегия Верховного суда, решение станет прецедентом — с последующим широким применением в судебной практике. Что немаловажно, к 1 июля 2018 года Парламент РФ должен принять законопроект, в котором будет определено понятие подобных активов, майнинга и прочего. То есть коммерческий арбитраж своим решением обогнал даже законодателей, которые вскоре собираются приравнять цифровые кошельки к обычному имуществу.

К слову, Европарламент недавно также занялся этим вопросом, утвердив дополнительные меры для борьбы с отмыванием денег. Законодатели ЕС обязали все биржи, которые проводят операции с криптовалютой, отказаться от анонимности пользователей.

Что касается вышеуказанного дела, представители банкрота сообщили о своем несогласии с выводами апелляционного суда. Однако владелец биткойнов все-таки предоставил пароль от счета финансовому управляющему. И будет оспаривать судебный акт лишь в том случае, если реализация цифровых активов затянется.