Могут ли пожениться приемные дети

Содержание
  1. Свои чужие дети
  2. Смотрите также
  3. Свои чужие дети
  4. Проверка ребенком
  5. Десять проблем приемных семей
  6. «Приемный ребенок – это всегда проблемный ребенок».
  7. «Лучше усыновить ребенка в младенческом возрасте – так можно избежать многих проблем, и к тому же воспользоваться тайной усыновления».
  8. «Усыновляют чаще всего бездетные пары или люди с гипертрофированным чувством ответственности».
  9. «Если в семье есть кровные дети, они будут ревновать к приемным, неизбежны конфликты».
  10. «После “медового месяца” в отношениях с усыновленными детьми всегда наступает тяжелая полоса».
  11. «Отказ от ребенка и возвращение его в детдом наносит ему сильнейшую психологическую травму».
  12. «Как приемного ребенка ни воспитывай, генетика может все перечеркнуть».
  13. «У всех детдомовских детей проблемы со здоровьем».
  14. «Приемные дети трудно находят язык со сверстниками в школе».
  15. «Обучения в школе приемных родителей недостаточно, усыновители часто бывают не подготовлены к новой жизни».
  16. Свои чужие дети. Как стать мамой для ребёнка из интерната?
  17. Сложности привыкания
  18. Гены или воспитание?
  19. Снимаем маски

Свои чужие дети

Девятилетняя Юля и семнадцатилетний Саша большую часть жизни провели в детском доме. Из-за проблем со здоровьем у них почти не было шанса оказаться в семье. Однако судьба этих детей неожиданно изменилась — им помогли врачи из благотворительного фонда «Дорога жизни». Специалисты из Москвы ездят по интернатам в российских регионах, где нет должной медпомощи, и обследуют воспитанников. И, как выясняется, у многих, считавшихся неизлечимо больными, ещё может быть здоровое и счастливое детство.

Смотрите также

«В ночь с 1-го на 2-е мы развернули клинику буквально за несколько часов». Сейчас эти люди круглые сутки сражаются с эпидемией, и новый фильм Антона Красовского и RT посвящён им — врачам больницы в Коммунарке.

При заболеваниях крови спасением зачастую может стать только пересадка костного мозга или стволовых клеток. Но вероятность найти человека с нужной ДНК очень мала, и потому подобных доноров в мире крайне не хватает. Но всё же они находятся, и благодаря им кто-то получает возможность выжить.

На мир надвигается новая «эпидемия», предупреждает американский хирург Хасан Немех. Электронные сигареты, которые реклама преподносит как безопасную альтернативу обычным, никотиновым, ничуть не меньше вредят здоровью человека.

Захар Лейкин, медицинский директор фармацевтической компании «НоваМедика», рассказал, смогут ли уже известные препараты помочь в борьбе с COVID-19 и когда мир справится с пандемией.

Из пациентов с тяжёлой формой коронавирусной пневмонии, которых подключили к аппаратам ИВЛ, выживают примерно 20 процентов. Этот фильм — о тех, кто всё-таки сумел побороть болезнь и начал дышать самостоятельно.

На каком этапе эпидемии находится Россия: мы уже прошли пик или нет? Почему смертность от COVID-19 у нас ниже, чем в других странах? На вопросы Антона Красовского ответили главврачи больниц, перепрофилированных под коронавирус.

Врачи, лечащие больных с COVID-19, каждый день рискуют жизнью. В фильме RTД — истории медработников из разных стран, которые, помогая своим пациентам, сами стали жертвами коронавируса.

Главная идея философии паллиативной помощи — качество жизни важнее продолжительности. Но из-за пандемии посещение хосписов было ограничено, и многие люди оказались лишены возможности провести последние дни с близкими.

Как работают прививки, могут ли они привести к осложнениям и насколько национальный календарь вакцинации соответствует современным мировым стандартам?

«До войны» — так называют время до начала эпидемии врачи, которые лечат людей, поражённых COVID-19. Он не щадит никого: многим пациентам «коронавирусных» больниц более 60 лет, но есть и такие, кому 40, 20 и даже менее 10 лет.

Режим чрезвычайной ситуации действует сейчас на всей территории США. Но бедным эпидемия COVID-19 угрожает намного больше, чем богатым. В этом убедилась автор фильма, поговорив с жителями Нью-Йорка.

Источник:

Свои чужие дети

Говорят, чужую боль может по-настоящему почувствовать лишь тот, кто сам пережил трагедию. Семья Савельевых из города Новороссийск Краснодарского края знает это не понаслышке. Несколько лет назад у пары один за другим умерли двое детей.

— Сначала мы остались без Игорька, а потом потеряли Ксюшу, — поделилась 39 летняя Наталья Савельева, — виной всему было сложное и неизлечимое генетическое заболевание. Врачи сказали, то, что наш старший сын Слава родился здоровым – большое чудо. Нужно жить ради него и больше о детях не думать.

Наталья призналась, тогда она впала в глубочайшую депрессию. Не хотелось ни есть, не пить. Выход подсказал психолог, к которому пара пришла на консультацию

— Она посоветовала нам взять малыша из детского дома, — вспоминала Наталья – мол, спасете ребенка и сами почувствуете вкус к жизни. Я засомневалась сначала: справимся ли ? будет ли он похож на нас?. А потом вспомнила, как лежала с Ксюшей в больнице. Там были дети-отказники, в том числе и малышка Дашка. Она болела менингитом, поэтому собственной маме оказалась не нужна. Я взмолилась тогда, Господи, посмотри: матери своих детей бросают, а я борюсь – спаси дочку. Бог, к сожалению, меня не услышал, но эту девочку я запомнила на всю жизнь. Наверное, поэтому, первым приемным малышом в нашей семье стал не здоровый, а больной ребенок.

Кстати, первой в семье Савельевых появилась полуторамесячная Маша. Когда шесть лет назад Наталья пришла в опеку г. Новороссийска, перед ней положили «веер» из детских анкет – «выбирайте». Только один листок специалисты почему-то убрали в сторону

— Я просматривала анкеты, а сама все думала о той, первой, характеристике. Оказалось, у девочки был порог сердца, сотрудники просто не рассчитывали на то, что она мне приглянется. Таких берут разве что иностранцы. Я подумала и сказала: «хочу этого ребенка»

Сейчас Машке шесть лет. Это маленькая мамина копия, по крайней мере, по характеру. В «художке», на уроках хореографии – она везде первая.

— Вы не представляете, какая это актриса! -похвасталась Наталья, — в каждом номере не играет – живет. А от порока сердца, кстати, осталось одно название.

Доброта и ласка стали лекарством и для другой девочки – Танюши. История этой малышки три года назад взбудоражила всю Свердловскую область и Интернет. Родив девочку в саду, родная мать оставила ее умирать в куче веток. К счастью, на ребенка наткнулся сторож, который проверял территорию.

— Я стала следить за судьбой Танюши, — рассказала Наталья, а потом, дав Андрею обещание, что возьму себе крошку, если только будут шансы на выздоровление, отправилась в приют. То, что увидела, не поддается описанию: — на кроватке лежал крохотный малыш весь в гемангиомах – кровяных шишках. Кроме того у девочки было косоглазие, внутриутробное отравление, киста в головном мозге. «Букет» дополняли подозрение на гидроцефалию и риск остаться на всю жизнь слепой. Словом, я поняла, что это мой ребенок. Домой мы вернулись вместе. Сейчас же нам сняли инвалидность, мы ходим в обыкновенный садик. Близорукость, конечно, есть, но в пределах нормы.

К слову, взяв на воспитание второго больного ребенка, Наталья и Андрей решили остановиться. Да не тут-то было. На электронный ящик им стали приходить сотни писем от волонтеров с криком о помощи – «пожалуйста, вы – последний шанс!».

— Я перестала проверять почту, — дрожащим голосом рассказала Наташа, — каждая история – это как ножом по сердцу. Но однажды решилась-таки прочесть одно письмо. С фотографии на нас с Машей – мы тогда вдвоем сидели у компьютера – смотрела девочка, как две капли воды похожая на Машку. Дочка даже спросила: «это я?». Я ответила «нет», а у самой сердце екнуло – «мой».

К слову, когда Наталья приехала в Волгоград за Кариной, работники детдома посмотрели на нее, как на сумасшедшую. «На Кубани много платят за детей-инвалидов?», — спросили они. Оказалось, шестилетняя Карина была прикована к коляске.

— У девочки было ДЦП и не разгибались ножки, — поделилась Наталья. – Ох, и намучалась я с ней. Ребенку внушили «он инвалид» поэтому мир должен вертеться вокруг него. Целый день мы только и слышали — «подай», «принеси». Таскать Карину в туалет и на улицу мне приходилось на собственной спине. В какой-то момент я слегла с межпозвоночной грыжей, плакала в тайне от детей и опять думала, как несправедлив Бог, раз мой ребенок болеет. Выздоровев же, решила, что пора менять Карину. Я купила ей «штаны принцессы» — обыкновенные джинсы — и сказала «если протрешь, тебе не поздоровится». Так мы начали отвыкать ползать, стали учиться ходить своими ногами.

Наталья призналась, порой, заставляя Карину делать самостоятельные шаги к качеле или мячу, ловила на себе презрительные взгляды. Мол, «ненормальная мамаша» или еще хуже «мачеха, что с нее взять». Зато теперь Карина такая как все – вопреки диагнозам врачей играет во дворе в «выбивного», участвует в детских концертах.

— Нужно идти до конца, не отказываться от ребенка, — считает Наталья, — безнадежных здоровьем малышей, как и глупых, не бывает, есть родители, которые не хотят ничего делать.

О последнем Наталья знает не понаслышке. В ее семье три дочки – 19 летняя Катя, 16 летняя Стефания и 11 летняя Настя уже успели ощутить «заботу» других приемных родителей. Так, например, Настю, которую Савельевы взяли в семью в июне этого года, бывшие опекуны просто оставили в лагере.

— Узнав о девочке в органах опеки, я была в шоке, — поделилась Наталья, — это же не игрушка, чтобы так поступать. Ребенка нам дали на три года. Сейчас настоящая мать Насти не может быть с ней, но она любит девочку, интересуется ей, пишет. Возможно, семья соединится.
Также Наталья рассказала, что воспитывать семерых детей непросто. Нужно приготовить, убрать, школьные уроки сделать, каждому время уделить да еще и деньги зарабатывать. Кстати, Наташа и Андрей – люди без особого достатка. Она – бармен, собирается переводиться в архивариусы, а он – водитель в пожарной части.

— Только своими силами, конечно, не справились бы, — поделилась Наталья. — Помогают власти – например, в 2011 году нам выделили участок под строительство дома, — помогают простые люди. Доброта некоторых трогает до слез. Например, к нам один раз приехал старичок – маленький, сухонький — привез три тысячи рублей. Говорит, я сам рос в детдоме, знаю как там плохо, поэтому берите. Еще одна женщина – из Москвы – ежемесячно присылает 500 рублей, «детям на конфеты». На самом деле это дорогого стоит. Ведь если люди, узнав о нас, будут более добры к сиротам, возьмут хотя бы одного из них к себе в дом, значит все не напрасно.

Источник: #Краснодарский Курьерь#(номер 37, сентябрь 2013)

PS Сейчас в семье Савельевых 10 приемных детей

Источник:

Проверка ребенком

Десять проблем приемных семей

Артем Костюковский,
специальный корреспондент Русфонда

Вокруг отношений приемных родителей и усыновленных детей много различных домыслов и мифов, но в этих отношениях есть и реальные проблемы. Чего обычно боятся усыновители и чего на самом деле им стоит опасаться? Психолог, старший методист центра психолого-медико-социального сопровождения «Северо-Запад» Виталий Сонькин регулярно консультирует приемные семьи. Для Русфонда Виталий Сонькин прокомментировал самые распространенные мифы о жизни таких семей и описал их реальные проблемы.

«Приемный ребенок – это всегда проблемный ребенок».

– Трудности могут быть с любым ребенком, и приемным, и родным. Понятно, что приемные дети попадают в сложную жизненную ситуацию. Им труднее привязываться, устанавливать доверительные отношения с людьми – при том, что они в этом очень нуждаются. Детдомовские дети очень недоверчивы, они долго проверяют людей, в том числе своих приемных родителей. Часто такие проверки могут привести к конфликтам с родителями, со сверстниками.

«Лучше усыновить ребенка в младенческом возрасте – так можно избежать многих проблем, и к тому же воспользоваться тайной усыновления».

– Ребенок, усыновленный в младенчестве, не помнит вхождения в семью, и с ним действительно будет легче установить близкие отношения. Что касается тайны усыновления, довольно часто случаются истории, когда дети спустя годы узнают, что их настоящие родители – другие люди. Для них это сильный стресс: оказывается, самые близкие люди их всю жизнь обманывали. В переходном возрасте это может вылиться в установку: «Вы мне не родные, поэтому не можете ничего запрещать, указывать». Бывает, что приемные родители инсценируют для ближайшего окружения беременность, роды. Хранить такую тайну и строить отношения на обмане проблематично и для самих родителей. Во многих странах тайна усыновления запрещена, и мне кажется, это правильно. Это иллюзия, что можно что-то скрыть. У подростка может появиться желание найти своих кровных родителей, что естественно возбуждает ревность у родителей приемных. Хотя для ребенка это не поиск «настоящих» мамы и папы, а желание лучше понять себя.

Детей постарше проще брать родителям, готовым скорее к роли проводника, а не попечителя, которым интереснее строить отношения на взаимном уважении.

«Усыновляют чаще всего бездетные пары или люди с гипертрофированным чувством ответственности».

– Я сталкивался с разными историями. Бывает и так, а бывает, что берут из детдома ребенка из чувства обиды на своих детей, которые выросли и ушли от родителей: «Ах так, тогда я заведу другого!» Иногда у родителей умирает ребенок, и они так стараются восполнить утрату. Но эта мотивация не очень удачная. Лучше, когда люди чувствуют, что в состоянии принести пользу, уверены в социальном плане. Обычно это вариант, когда человек сначала интересуется проблемами детдомов, потом начинает помогать конкретным детям, а потом приходит к мысли взять ребенка в свою семью. Вообще есть стандартные рекомендации по поводу того, какими должны быть приемные родители, и эти рекомендации вполне адекватные. Полная семья, финансовая независимость, хорошие жилищные условия. Широкая социальная среда и круг поддержки: много друзей-родственников, которые поддерживают семью в этом решении. Все эти характеристики говорят о том, что усыновителями должны быть люди взрослые и состоявшиеся, прочно стоящие на ногах. Но при этом не пожилые – им сложнее, у них меньше энергии, сил. Но определяющие критерии здесь, конечно, не формальные.

«Если в семье есть кровные дети, они будут ревновать к приемным, неизбежны конфликты».

– Да, появление нового человека в семье (тут даже не важно, приемного или новорожденного кровного) ведет к ревности, в случае с приемным ребенком она может быть с обеих сторон. Но мудрые родители смогут проговорить и разрешить эту ситуацию. Поэтому важно, чтобы усыновление было выбором не только взрослых членов семьи, но и ребенка. Я видел семьи, где дети сами подталкивали родителей взять ребенка в семью.

«После “медового месяца” в отношениях с усыновленными детьми всегда наступает тяжелая полоса».

– Это касается любых отношений. В том числе, отношений мужчины и женщины: когда мы влюбляемся, сначала видим только хорошее, радуемся, что нашли друг друга, что мы вместе. И постепенно начинаем сталкиваться с тем, что мы разные. Привычки ребенка, выросшего в детском доме, будут особенными, к ним и родителям придется привыкать. У ребенка проходит первое опасение, что его вернут обратно, и начинается проверка: насколько сильно его любят? Что могут вытерпеть, простить?

«Отказ от ребенка и возвращение его в детдом наносит ему сильнейшую психологическую травму».

– В моей практике был мальчик, которого возвращали в детдом три раза. Ему было лет десять. Последние родители знали его историю и взяли его из сожаления. Думали, что они-то уж справятся – тем более что к тому времени воспитывали приемную девочку, и там все было в порядке. И все же они пришли ко мне со словами: «Если вы нам не поможете, нам придется отдать его». С виду милый, очаровательный мальчик, он всем нравился на первом этапе, а потом начинались тяжелые конфликты с родителями, и его раз за разом возвращали. Детдомовских детей, конечно, очень травмируют отказы, они укрепляются в мысли, что с ними что-то не в порядке. Не понравились, не пригодились. Таким детям нужна помощь, но их по нашим правилам на месяц кладут в психбольницу на «реабилитацию». Вряд ли это способствует восстановлению ребенка, его уверенности и доверию в отношениях.

«Как приемного ребенка ни воспитывай, генетика может все перечеркнуть».

– Мы сами не управляем нашей генетикой, это лотерея. Но люди, которые списывают неудачи на «плохую генетику», просто снимают с себя ответственность. Генетические особенности есть у всех детей, и у приемных тоже. Все дети в каком-то возрасте начинают «плохо себя вести»: драться, дерзить родителям, плохо учиться. В таких случаях можно, конечно, вспомнить, что приемный ребенок из неблагополучной семьи, и списать все на это. Дети в самом деле могут быть наследственно предрасположены к агрессии или зависимому поведению, но по большому счету генетика играет здесь не определяющую роль. А вот опасения могут повлиять резко негативно. Скажем, дети, которых родители пытаются усиленно контролировать, будут склонны к агрессивно-доминирующему поведению, это ведь реакция на контроль. Тогда их станут контролировать или наказывать еще строже, что в свою очередь приведет к еще большей агрессивности с их стороны. Так опасения родителей усиливают негативное поведение ребенка.

«У всех детдомовских детей проблемы со здоровьем».

– Опыт многих приемных семей, которые я консультировал, говорит, что это близко к истине. Знаю семью, которая два года потратила на восстановление здоровья приемного сына, с ним работали дефектологи, неврологи. Важно продиагностировать ребенка с ног до головы. В детдоме вам не дадут полный список его диагнозов – не потому, что скрывают, а потому, что там нет возможности толком заняться здоровьем детей. К чему в школах приемных родителей не готовят – так это к тому, что они берут кота в мешке, прежде всего в плане здоровья. С психическим здоровьем разобраться проще, психика лучше поддается коррекции, труднее решать медицинские проблемы.

«Приемные дети трудно находят язык со сверстниками в школе».

– Здесь опять же играет роль проблема привязанности. Приемному ребенку нужны хорошие отношения, он дорожит ими, но устанавливает и удерживает их с трудом. Он почти постоянно не уверен, что к нему хорошо относятся. И поэтому он либо агрессивно требует этого подтверждения, либо ластится, выклянчивает его. И то, и другое приводит к настороженному отношению среди одноклассников.

«Обучения в школе приемных родителей недостаточно, усыновители часто бывают не подготовлены к новой жизни».

– Дело скорее даже не в обучении, а в мотивации. Если ты берешь ребенка «для себя», рассчитываешь, что он будет соответствовать твоим ожиданиям, это может отстранить вас друг от друга. А если ты усыновляешь, зная, что ничего за это не получишь, что не будешь требовать от ребенка благодарности, это позволит выстроить нормальные с ним отношения, и во взрослом возрасте вы будете оставаться близкими людьми. Хороший родитель – это тот, кто учит своего ребенка обходиться без себя. Нужно не столько постоянно страховать ребенка, сколько стать его проводником в самостоятельную жизнь. Это как учить езде на велосипеде – вовремя отпуская и все больше давая возможность двигаться самостоятельно, независимо.

Источник:

Свои чужие дети. Как стать мамой для ребёнка из интерната?

«Я не могу объяснить, как это получается, но во всех случаях мы принимали решение стать опекунами после первой же встречи. Мы просто понимали, что это наш ребёнок, и старались как можно скорее забрать его домой», – рассказывает Елена Головань, по профессии – журналист, по призванию – мама.

Сложности привыкания

Елена Деревянкина, АиФ: Лена, вы 14 лет растили единственного сына, и вдруг решили стать мамой для ещё двух мальчиков и двух девочек. Что подтолкнуло к этому шагу?

Выносить свою беременность не получилось. Это стало решающим толчком. Что–то тогда надломилось внутри. Я не могу сказать, что мы опустили руки – если Бог даст, будет у нас и кровный ребёнок. Но мы оба хотели детей, хотели, чтобы их было много. Так почему бы не помочь деткам, которые волею судьбы остались одни? Так и решились. В мае взяли девочку Марину, ей пять лет. Сначала мы даже не думали, что возьмём кого–то ещё, но как оказалось, когда всё получается, хочется больше. И вот, буквально в течение месяца, у нас появилось ещё трое, но уже постарше: Кристине 11, Жене 12 и Дане 10.

– Обычно люди стараются брать малышей. Вы же взяли уже больших ребят. Как с такими найти общий язык?

– Конечно, с пятилетней Мариной было проще, потому что ей легче объяснить «правила общежития». Она ещё маленькая, а потому пластична. С ребятами постарше сложнее, но и интереснее. У нас партнёрские отношения, ведь дети уже большие, у них сформировался характер. Парня в 12 лет не поставишь в угол за плохое поведение – нужно разговаривать, объяснять, находить общий язык. Вообще, любовь к приёмному ребёнку не безусловна – ты учишься любить, растишь эту любовь в своём сердце. Она сложнее даётся, но она невероятно сильная.

– Насколько сложно проходит процесс вхождения в семью?

– После так называемого «медового месяца», который на самом деле может длиться лишь несколько дней, наступает отторжение. Причём и у детей, и у родителей. Это нормально, ведь, по сути, несколько разных людей со своими привычками вдруг собрались вместе под одной крышей и пытаются быть семьёй. Нам, родителям, легче – мы друг друга поддерживаем. Ребёнку сложнее – он один пришёл из прежнего мира в новый. Поэтому я говорила с каждым из детей и объясняла, что не может быть праздника каждый день – будет легко и тяжело, радостно и грустно, иногда будет казаться, что мы друг друга не понимаем. Но всё это в порядке вещей, этот период отторжения нужно принять и смириться. И у родителей бывают минуты, когда сомневаешься: а правильно ли ты сделал? И это нормально, ведь мы не провидцы, чтобы всё знать наверняка.

Гены или воспитание?

– Многие люди боятся брать приёмных детей – вдруг гены плохие. Что больше влияет на личность – гены или воспитание?

– Есть такое выражение: яблочко от яблоньки недалеко падает. И в наших силах сделать так, чтобы именно мы стали яблонькой для своих детей. Гены, конечно, играют роль. Но гены – это не только мама и папа, это и бабушки, и дедушки, и прабабушки… А может, у детдомовского ребёнка прадед академиком был! Я думаю, что наш труд, как родителей, готовность детей изменяться, мотивация, которую мы можем им дать – это основное, а не гены.

– Как родной сын воспринимает своих новых сестёр и братьев?

– Я их всех считаю родными, да и вообще – разве бывают чужие дети? А Мишу мы называем кровным сыном (улыбается. – Ред.). Когда я показала ему фотографию Даньки и спросила, нравится ли ему этот мальчик, Миша ответил: мам, ну мы же не в магазине! Миша со всеми находит общий язык, и сам, конечно, очень повзрослел за последнее время.

Снимаем маски

– А как приходит понимание, что этот ребёнок – твой?

– Я не могу объяснить, как это получается, но во всех случаях мы принимали решение об опекунстве после первой же встречи. Мы просто понимали, что это наш ребёнок, и старались как можно скорее забрать его домой. Вообще, нельзя раздумывать подолгу. У таких детей за плечами своя боль. Зачастую они не умеют жить в социуме, и конечно, начинать работу нужно как можно быстрее.

Сейчас наш мальчик Даня находится в интернате – мы не можем забрать его насовсем, потому что в силу особенностей здоровья переход в новую школу для него сейчас будет стрессом. Мы привозили Даню домой на каникулы, а когда отвозили обратно, возникло ощущение, что мы своего ребёнка сдаём в интернат. Это жутко.

– Насколько сложно в Воронеже взять приёмного ребёнка?

– Могу с уверенностью сказать, что наши службы опеки, в основном, работают хорошо. Я ещё не встречала там равнодушных людей.

Конечно, нужно собрать солидную папку документов – одних психологических тестов была целая кипа. Но это необходимо – пока ты собираешь бумаги, проходишь тесты, ты переоцениваешь свою мотивацию, лишний раз задаёшься вопросом – зачем тебе это? И, наверно, если на таком этапе семья «отсеялась», то ей это и не нужно.

– Что посоветуете семьям, которые хотят усыновить ребёнка, но не решаются?

– Сначала почитайте об этом, пообщайтесь с другими приёмными семьями. И если уж решили, то будьте верны своему решению. Школа приёмных родителей появилась потому, что часто люди брали детей в семью, а потом возвращали обратно, поняв, что просто не готовы. Но такие разрывы отношений наносят необратимый урон психике ребёнка. Получается, что его бросили дважды – сначала кровные родители, а потом и приёмные.

Почему–то некоторые считают, что приёмные дети должны быть безмерно благодарны новой семье просто за то, что их приняли. Ничего подобного! Они, в первую очередь, дети, а значит, могут не слушаться, хулиганить. Я своим сразу сказала: нам не нужны идеальные дети, нам нужны вы. Если ребёнок будет стараться всё время быть хорошим и скрывать истинные чувства, то рано или поздно всё это выплеснется. Дети должны быть самими собой, не пытаться угодить новым маме и папе и не скрываться под маской. А она, кстати, есть у каждого брошенного ребёнка. И наша цель – дать детям чувство безопасности, чтобы они не побоялись эту маску снять.

Источник:

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Юрист со стажем 9 лет - Сергей / автор статьи
Семейный Юрист